Последний Крестоносец

Продолжим. Вопрос от того же подписчика. Сложный. Чтобы ответить кратко пришлось упростить. #ответы_на_вопросы@ledernercroise Вопрос: Что такое для вас объективность и честность в науке? Мне кажется, для гуманитария, который, в т.ч., работает и с интерпретациями событий и процессов, это ещё более серьёзный вопрос. Ответ Последнего Крестоносца: Вопрос сложный попробую ответить кратко и просто. Это быть честным с самим собой и с источниками. Что я имею ввиду. Во-первых, надо всегда помнить о субъективности. Вы никогда не будете объективны. Объективен может быть только Бог в силу того, что Он смотрит на Вселенную из-за пределов Пространства-времени и видит все события целиком и одновременно. Поэтому Он безошибочен, а человек субъективен по определению. Он никогда не видит всех причинно-следственных связей. Историк - человек поэтому на него будут всегда влиять особенности его образования, опыт учителей, его личное мировоззрение, личные амбиции, экономическая и политическая ситуация, как в его стране, так и в мире в целом. Он сам, и все остальные – читатели его текстов, должны это осознавать. Историки разного времени задают одним и тем же источникам разные вопросы. Историк не изучает историю какой она была. Он реконструирует её на основе анализа оставшихся источников. И интерпретирует, то есть создает свою версию событий. Но тут есть свои ограничения. Основное – не прозрачность или не полная прозрачность источников. Но тут не надо радостно вслед за Хейденом Уайтом объявлять науку историю родом художественной литературы. Надо стараться создавать все более и более точные интерпретации, но всегда помнить, используя метафору Франклина Анкерсмита, что есть «ужас полдня» - момент, когда все тени (тени прощлого) исчезают. Разумеется, следует стараться, чтобы интерпретации были максимально возможно деполитизированы и неповесточны. В том числе следует избегать любых мифов как негативных, так и позитивных. Они одинаково опасны - просто позитивные нам приятны. Нельзя идти против источников. Ваш анализ должен идти от источников, а не вы должны придумать красивую теорию, а потом пытаться подобрать под нее источники. Чем глобальнее идея, тем обычно хуже получается. Типичный всем известный пример это Лев Гумилев. Никогда не лишне сказать: «я не знаю и я не понимаю» и даже «мы никогда не узнаем и не поймем». Всегда хорошо знать свои пределы. Худший вариант историка – это специалист по всей истории.

Вводим новый хештег #ответы_на_вопросы@ledernercroise В нем админ будет пытаться кратко отвечать на вопросы подписчиков. Тут поступил такой вопрос в личку. Вопрос: Насколько по-вашему были решающими битвы при Гастингсе и Стамфрод-Бридже? В целом, не только для истории Англии, но и всей Европы. Допустим, Гарольд Годвинсон победил и норвежцев, и норманнов, или наоборот, Харольд Суровый победил при Стамфорд-Бридже, сильно ли это сказалось бы на дальнейшей истории? Просто, у меня сложился стереотип про норманнское завоевание, что это такое событие, что оказало решающее значение на то, каким именно стало высокое средневековье. Ответ Последнего Крестоносца: Я не люблю строить конрфактические модели тем более для Средневековья, где так мало источников, но давайте перечислим то, что произошло и отсюда будет ясно, чего бы не произошло. Разумеется, Норманнское Завоевание одно из важнейших событий Средневековья, которое напрямую повлияло на судьбу королевств Англия, Франция, Шотландия и на Ирландию, косвенно через династические связи и на Священную Римскую империю, а также на Крестовые походы. Без сильной Норманнской династии и эпохи Анархии не было бы Плантагенетов (точнее они остались бы только графами), а значит не было бы противостояния связанного с Анжуйской империей и затем Столетней войны. В Англо-норманнском королевстве сформировалось специфическое общество, в котором элита говорит на старофранцузском, а народ на староанглийском. До сих пор отличительный признак аристократии – они обычно знают французский, а их английский довольно специфичен. И большая часть земли в стране до сих пор принадлежит боковым ветвям тех же родов, которым они принадлежали при Ричарде Львиное Сердце. И похоже значительной степени именно они определяют глубинную политику Соединенного королевства, а не постоянно сменяемые премьер-министры. Сформировался специфический англо-норманнский вариант феодализма с сильной королевской властью, что послужило предпосылкой к более быстрой централизации Англии. Политика Плантагенетов оказала прямое влияние на формирование культуры рыцарства и куртуазной культуры. Англо-норманнские рыцари, элиты и короли Плантагенеты активно участвовали в Крестовых походах на Восток. И, наконец, сформировался современный английский язык, который в разных вариантах покорил весь мир и подчинил его англоязычной культуре. Что касается самого Норманнского завоевания. 1066 год не зря называют «год трех битв». Редкий случай, когда исход противостояния напрямую решался в полевых сражениях. Для самого же покорения королевства Вильгельмом Бастардом важна не только битва при Гастингсе, но и последовавшие события, в частности разорение Севера.

Они и не задумывались над тем, каким же образом смогут сопротивляться туркам в открытом поле, если не имели сил для того, чтобы отсидеться за стенами… Они насильно увели несчастных жителей…, предав дома огню». Думается, что правы оба хрониста. В многолюдном городе должно было хватать и тех, кто был готов рискнуть, чтобы не стать жертвами мести врагов. Естественно, что были и те, кто наивно рассчитывал, что им повезёт и мусульмане, как и ранее в 1144 году, взяв город, проявят снисхождение к христианам. Похоже, что решение франков идти на прорыв осады вместе с толпой горожан, было единственным способом спасти хотя бы часть осаждённых. В ночь на 3 ноября во втором часу пополуночи городские ворота открылись, и христиане бросились из города. Турки стремились блокировать выход из города и даже в какой-то момент захватили ворота. «В узком пространстве завязалась ожесточенная борьба, серьезная по своим последствиям для обеих сторон. Враг снаружи яростно пытался прорваться внутрь, но сила и решимость христиан в конце концов одолели их. Проход был открыт мечом ценой многих жизней с обеих сторон, и наши люди рассеялись по равнине» - записал Гийом Тирский. Христиане бежали на запад в сторону Евфрата к Самосате. Турки их организованно преследовали. Судя по всему, рыцари Жослена не поддались панике, и смогли сплотиться вокруг графа и пытались вести арьергардные бои, прикрывая бегущих горожан. Поэтому небольшой части эдессцев удалось спастись, присоединившись к отступающему войску. В их числе оказался епископ Василий. Епископу армян Иоанну повезло меньше. Он был схвачен и отвезён в Алеппо. «Постоянные бои и постоянная опасность сопровождали графа и его войско на всем пути туда. Почти на каждом шагу происходили сражения, то многочисленные, то отдельные, приведшие к большим потерям с обеих сторон. Там погиб тот благородный человек, о котором мы упоминали ранее, Бодуэн из Мараша, воин, отличавшийся своими боевыми подвигами», - сетует хронист. «Что касается Бодуэна, красивого, изящного юноши, стоявшего выше на голову всех своих современников и прославившегося в войнах, то он убит в этом несчастье, к сожалению, погибнув под стрелами и ударами меча», - вторит автор анонимной сирийской хроники. Тело Бодуэна так и не было найдено. Бои продолжались шесть часов, после чего франкские всадники, поняв, что не могут спасти жителей, обратились в бегство. Турки бросились за ними. Воспользовавшись этим, пехота франков, а с ней выжившие горожане, укрылись в близлежащей разрушенной крепости Кокеба. В итоге остаткам отступавших вместе с раненым графом Жосленом удалось достичь Самосаты. Днём 3 ноября Нур ад-Дин вошел в Эдессу и наказал все христианские конфессии массовой резней за их акт измены. Арабский биограф Нур ад-Дина Ибн аль-Адим спустя столетие запишет: «Нур ад-Дин разграбил и уничтожил Эдессу. Жителей взяли в рабство, а многих женщин отправили в качестве наложниц к разным мусульманским князьям на Ближнем Востоке. Эдесса почти опустела…». Это пишет араб. Михаил Сириец оставил более впечатляющие сцены зверств победителей: «…живые попали под свирепую руку турок, те, сняв с них одежду и обувь, заставили мужчин и женщин голыми, с завязанными за спиной руками, бежать рядом с их конями. Эти мучители пронзали тех, кто изнемог и валился на землю, и оставляли умирать на дороге. Так они становились добычей диких животных... Воздух был отравлен трупным смрадом». Так шестидневное правление франков в Эдессе окончилось чудовищной трагедией. Обезлюдевший город окончательно оказался во власти мусульман. Закончим этот рассказ словами Гийома Тирского: «В то время погибло и много других выдающихся людей, достойных памяти. Пусть их души обретут вечный покой! Их имена забыты, но несомненно записаны на небесах, ибо они умерли со славным концом ради веры и свободы народа Христова!»

День в истории. 3 ноября 1146 года. Окончательная потеря Эдессы христианами. Почти общепринятое мнение о том, что столица графства Эдесского бесповоротно оказалась в руках мусульман, пав под натиском Имад ад-Дина Зенги в декабре 1144 года, не соответствует истине. Графство в усечённом виде продолжало существовать. Граф Жослен II, сын знаменитого Жослена Куртене и его жены-армянки, перенес главную резиденцию графства на правый берег Евфрата в замок Турбессель. Спустя два года после падения Эдессы графу удалось осуществить дерзкое нападение на Эдессу и вернуть себе город. Это произошло после смерти Имад ад-Дин Зенги, который 14 сентября 1146 года был убит своими слугами. Его владения были разделены между двумя его сыновьями: Сайф ад-Дин, которому достался Мосул, и Нур ад-Дином, получившим Алеппо. Пользуясь удобным моментом смены власти в стане мусульман, жители Эдессы, в подавляющем большинстве христиане, оставленные два года назад милостью Зенги в живых, призвали графа. Жослен, узнав от горожан о слабости гарнизона Эдессы, выдвинулся с войском к городу. Его сопровождал правитель Мараша Бодуэн «мальчик по годам, но старик по мудрости, угодный Богу во всех своих доблестных поступках», как о нём писали армянские источники. По сообщению продолжателя хроники Матфея Эдесского Бодуэн приходился братом князю Антиохии Раймону Пуатье и, соответственно, являлся сыном (внебрачным?) герцога Аквитании Гийома IX «Трубадура». 27 октября Жослен скрытно подошёл к Эдессе. Под покровом ночи горожане подняли несколько людей графа с помощью веревок и лестниц. Проникшие в город воины открыли городские ворота для остальных, ожидавших снаружи. Войска Жослена ворвались внутрь и рассредоточились по городу, предавая мечу каждого врага, которого встретили. Уцелевшие турки укрылись в городской цитадели. Однако им удалось отправить известия о случившемся в Мосул и Алеппо. У графа не было ни машин, ни материалов для их постройки, чтобы взять цитадель приступом. Франки разослали гонцов об успешном отвоевании Эдессы, очевидно, рассчитывая, что успеют собрать необходимые силы и средства для захвата цитадели. Но уже через несколько дней христиане были поражены, когда увидели у стен города огромное мусульманское войско. Это был Нур ад-Дин, который стремительным маршем прибыл из Алеппо, преодолев 175 км. за несколько дней. Поспешность Нур ад-Дина понятна. Если его брат Сайф ад-Дин появится под Эдессой раньше него, то в итоге город мог остаться за ним. Не тратя времени, Нур ад-Дин окружил город и стал готовить штурм. В самом городе царила печаль: «Меч снаружи, а внутри ужас», - записал хронист Гийом Тирский. По его словам, христиане были в полной растерянности: «Они часто советовались вместе и так же часто меняли свои планы. Но к какому бы образу действий они ни обратились, они не нашли пути, который вел бы к безопасности...». Город был не готов к длительной осаде, а войск для отражения штурма было недостаточно, учитывая, что приходилось ещё и ожидать атаки со стороны врагов, засевших в цитадели. Наконец, учитывая всю сложность положения, было единогласно решено, что они должны покинуть город любой ценой. Горожане с тревогой услышали, что всякая надежда на сопротивление исчезла и что все пути к спасению закрыты. Если бы они остались в Эдессе после отъезда графа, то они, как виновники произошедшего, непременно были бы наказаны смертью. «Поэтому они предпочли уйти со своими женами и детьми и разделить сомнительную судьбу со своими братьями из христианской армии, чем пасть верной смертью или, что еще более страшная участь, терпеть рабство у неверных врагов» - записал Гийом Тирский. Хронист-яковит Михаил Сириец иначе описывает настроения в городе: «…франки затрепетав, устрашились и, будучи беспомощными, задумали недоброе. Они собрали всех жителей несчастного города и силой заставили пойти с ними, полагая, что сумеют ускользнуть от неисчислимых тюрок, которые их окружали.

♦️Друзья, подготовили тут с коллегами отличную папочку с каналами, посвященными истории и не только. 🔹Открывайте, читайте, подписывайтесь ✍️ 📖ЗАБРАТЬ В ОДИН КЛИК 📚Качественный и интересный контент на каждый день!